Почти по Некрасову.
На пронизанном солнечным светом лугу
Оттянусь на недельку,- пора сенокоса.
Город брошу,- постылую злую тюрьму.
Окунусь в мир пропахший теплом и навозом.
Местный гаучо,- Петрович, гоняет коров,
Услаждая приезжих изысканным слогом.
Припадаю к глубинным основам основ,
Очищаю мозги замутненные смогом.
Молодецкая удаль по жилам моим
Разливается бурно и рвется на волю.
Еще чуть - и сравняюсь с великим Толстым.
Босиком, босиком по бескрайнему полю.
Шмель сердито над ухом жужжит о своем.
Развернусь я во всю обретенную силу,
Шевельну загорелым красивым плечом,-
С живота перелягу неспешно на спину.
Плед, панама. С собою три литра пивка,-
И на черта мне берег турецкий?
Широка и привольна родная страна,
Где так можно зажечь не по-детски.
Оттянусь на недельку,- пора сенокоса.
Город брошу,- постылую злую тюрьму.
Окунусь в мир пропахший теплом и навозом.
Местный гаучо,- Петрович, гоняет коров,
Услаждая приезжих изысканным слогом.
Припадаю к глубинным основам основ,
Очищаю мозги замутненные смогом.
Молодецкая удаль по жилам моим
Разливается бурно и рвется на волю.
Еще чуть - и сравняюсь с великим Толстым.
Босиком, босиком по бескрайнему полю.
Шмель сердито над ухом жужжит о своем.
Развернусь я во всю обретенную силу,
Шевельну загорелым красивым плечом,-
С живота перелягу неспешно на спину.
Плед, панама. С собою три литра пивка,-
И на черта мне берег турецкий?
Широка и привольна родная страна,
Где так можно зажечь не по-детски.
