Golos Marusja посвящается.
- А любишь ли?
- Люблю.
- За что?
- Не знаю.
Мне не дано постигнуть суть любви.
Тебя не вижу, - и не вспоминаю.
Но что-то пусто в области груди.
И замирают часовые стрелки,
Теряют вкус и запах чудеса.
Без нашей бесконечной перестрелки,
Где в качестве оружия глаза.
Теряют смысл стихи, слова и звуки,
Произнесенные - не мной, не для тебя.
А мы с тобою даже не в разлуке.
У каждого обычные дела.
И белкой в колесе бегу по кругу.
По колее протоптаной судьбой.
И только бережно лелеют губы
Твой сонный поцелуй, что сорван мной.
Тебе любви моей нужны причины?
Их нет, за исключением одной, -
Я без тебя лишь только половина.
А целый, почему-то, - лишь с тобой.
- Люблю.
- За что?
- Не знаю.
Мне не дано постигнуть суть любви.
Тебя не вижу, - и не вспоминаю.
Но что-то пусто в области груди.
И замирают часовые стрелки,
Теряют вкус и запах чудеса.
Без нашей бесконечной перестрелки,
Где в качестве оружия глаза.
Теряют смысл стихи, слова и звуки,
Произнесенные - не мной, не для тебя.
А мы с тобою даже не в разлуке.
У каждого обычные дела.
И белкой в колесе бегу по кругу.
По колее протоптаной судьбой.
И только бережно лелеют губы
Твой сонный поцелуй, что сорван мной.
Тебе любви моей нужны причины?
Их нет, за исключением одной, -
Я без тебя лишь только половина.
А целый, почему-то, - лишь с тобой.